?

Log in

Цепочка


Сказали Егору, что порча на нем. Раз девки не липнут, а сам он предпочитает по вечерам компанию бутылки и старого магнитофона, значит, нечисто дело, и в самый раз принять меры. Что думал сам мужик по этому поводу особо никто и не спрашивал, да и что путного он смог бы ответить? Так, поводил бы по своим губам опухшим языком туда-сюда, да и упал бы навзничь. Компания-то бутылки пусть хоть и с представителем неказистой аппаратуры -это вам не хухры-мухры, действие свое имеет, причем с последствиями.

Поэтому, посовещавшись между собой, верные друзья Егора поволокли его под белы рученьки к одному колдуну, который враз просек в чем дело, ну, и дал пожевать осоловевшему от бодуна пьяндыге какой-то хреновины, с виду похожей на сморщенный корень . Горько тогда было Егору, ох и горько, аж до самых кишок. Ухнуло у него что-то там внутри и через мгновение затихло.
-Ты че, в натуре?- не помня сам себя, взъерепенился было неблагодарный клиент, выпучив глаза и пытаясь получше рассмотреть бледного колдуна, перестаравшегося с раскраской собственного лица.

Тот подергал в ответ намалеванными до ушей бровями, но многозначительно промолчал.
-Отравить, что ли вздумал?- прохрипел Егор, чувствуя, что душа его, выкарабкиваясь из него как-то боком, подступает к самому горлу. -А-ну, пацаны, разойдись, щ-щас я ему яйца в узел завяжу!- вскрикнул он и упал без чувств.

Дня два приходил мужик в себя, лежа в затхлой комнатушке квартиры одного из приятелей на ворохе оставшихся после ремонта жухлых газет. С дивана он падал, поэтому и пришлось хозяину апартаментов водрузить бедолагу на макулатуру, сваленную в чулане. И сухо, и мягко, и спать вроде можно.
По утрам Егор будто выплывал откуда-то снизу, а потолок каморки в то время прямо на него надвигался, -так и норовил раздавить, как лягушонка. А когда прошла эта хмарь, и несчастный вновь обрел ясный рассудок, повздорил он с друзьями по-настоящему и как следует начистил им физиономии.

Друзья в свою очередь, понимающе почесывая покрасневшие от ударов лица, тут же все простили ему, потому что и сами успели испугаться: а вдруг не выдержал бы мужик бесова корня да и скопытился, а им отвечай, вроде как лучше хотели, а тут такие фортели.
В итоге Егор, обозвав товарищей, собравшихся вокруг него по случаю его прихода в себя, кровопийцами, укатил на свою «фазенду» и…
Снова запил по-черному.
-Мы бессильны,- в один голос заявили зачинщики своеобразного лечения, опуская руки.

Только вот какая штука вышла: пить-то мужик пил, много, обстоятельно, благо деньги пока были, но забыться так и не мог. Не пьянел он нисколько, как ни старался.
-Ведите меня назад к колдуну!- отупев от ужаса, кричал он собственному отражению в зеркале, а затем бежал на балкон и, распахивая настежь окна, высунувшись по пояс на улицу, нес какую-то околесицу, тряся головой и пытаясь доказать что-то пробегающим мимо прохожим.

-Суки,- неизменно изрекал он, видя, что его вопли не возымели должного действия, и никто из спешащих по своим делам равнодушных идиотов так и не оглянулся в его сторону.

Под конец недели напал на Егора жор. Смел мужик с полок кухонных шкафов всё, что было,- макароны, крупу гороховую, сахар, перец красный, измельченный и даже лист лавровый сжевал, но и этого ему показалось мало.

Прыгнув в стоптанные ботинки и залив в себя добрых две бутылки водки, направился он в продовольственный магазин, где и простоял, как примерный гражданин, в очереди до тех пор, пока даже самый захудалый посетитель, приходящий обычно в подобное заведение для того, чтобы изучать расположение мух на потолке, не скрылся с его глаз, растворившись в дверном проеме.

-Вам чего?- спросила его улыбчивая продавщица, качнув почти оголенными v-образным вырезом малиновой блузки грудями,- этакими большими белыми подрагивающими шарами молочного цвета с едва различимыми извилистыми дорожками вен.
Между  грудей рыжей красотки, не переставшей улыбаться и зазывно смотрящей не куда-нибудь, а на губы Егора, покоился медальон в виде до блеска начищенной старинной монеты. Мужика почему-то вдруг заинтересовала сама цепочка, на которой на мгновение застыли пальчики правой руки голубоглазой рыжей дамочки. На вид цепочка, как цепочка,- золотая с меленькими звенышками, цеплявшимися друг за друга, словно детки, водящие хоровод. Но эти пальчики продавщицы…тонкие пальчики с длинными коготками пурпурного цвета. Они так нежно поглаживали побрякушку, скользя по ней то вверх, то вниз, а потом снова вверх, что Егору вдруг стало трудно дышать, а его наспех напяленные брюки как-то странно повели себя. Опустив голову, Егор увидел что они расстегнуты, и, густо покраснев, взвизгнул молнией и попросил сыра.

-Мне три кило!- ляпнул он, задыхаясь и пытаясь не смотреть в голубые очи нахалки, уставившейся на него, будто кошка на сметану.
-Три кило,- пропела девушка и ловко отхватила от гигантской сырной головы огромный ноздреватый кус.

Упаковав его в бумагу, а затем в пакет, и пересчитав деньги, она передала покупку  Егору. Он про себя отметил, что те самые пальчики, в которых были зажаты дужки ручек пакета, совсем не напряглись, держа тяжесть. Напротив, девушка быстренько перебрала ими, словно играя гамму и, подождав, пока он, наконец, возьмет купленное, снова сыграла гамму, на сей раз в одну октаву. Этот жест почему-то напомнил Егору соседскую кошку Анфиску с ее юркими лапками, увенчанными острыми, как бритва, коготками. Подлая тварь неопределенной масти ежедневно метила у него под дверью и царапала ее и без того разлохматившуюся обивку с особым остервенением и, кажется, совсем не боялась его угроз.

В квартире, наглухо закрыв двери и отдышавшись, как следует, мужчина, снедаемый чувством голода совсем другого рода, кисло поморщился.
Развернув бумагу с сыром, вяло поковырял его. Затем, поискав в ящике стола нож, отрезал небольшой кусочек и закинул в рот.
Его живот тут же скрутили жуткие спазмы, а рот наполнился до того горькой слюной, что мужчину зашатало. Он отрыгнулся. В животе у него заурчало.

Запах дорогой женской туалетной воды, которой был буквально пропитан отрезанный продавщицей кус сыра, поплыл по всей квартире, когда Егор поставил чайник на огонь, намереваясь приготовить себе кофе.
-Что за…-хрипло побурчал он, вернувшись к столу и принюхиваясь. Осматривая принесенный им пакет, он внезапно обнаружил в нем ту самую цепочку с детишками- звенышками и начищенной монетой в качестве медальона. Выудив из пакета вместе с украшением и пяток рыжих длинных волосин, он окончательно перехотел есть.

В этот самый момент свет в квартире погас. В соседней комнате упало что-то громоздкое, и Егор, несмотря на жуткое опьянение, вдруг разом навалившееся на него и сковавшее по рукам и ногам, перекрестился. В проеме двери показалась обнаженная женщина с пышными грудями. От ее совершенного тела исходило яркое свечение, которое позволяло Егору рассмотреть всё в мельчайших подробностях. Но желание, преследовавшее его от магазина до дверей квартиры, не только не усилилось, но и куда-то испарилось, а на смену ему пришло липкое чувство ужаса.

-Ты кто?- с трудом прошептал мужчина, осоловело глядя на то, как ухмыляющаяся деваха,- точная копия продавщицы, всучившей ему вонючий сыр,- медленно кружится по комнате, словно сумасшедшая по палате, иногда подходя к столу, чтобы отхватить от сомнительного лакомства изрядный кус.

Его глаза слипались, а в голове было совершенно пусто, но он каким-то десятым чувством понял, что ему несдобровать.
Деваха же,  проглотив оставшийся сыр и схватив нож со стола, принялась полосовать им кухонные стены, удовлетворенно взвизгивая и приплясывая на месте. Она поминутно оборачивалась к Егору, и тогда он видел ее широко раскрытый рот с кошачьими усами по бокам и длинный язык, которым она время от времени облизывала острие ножа. Гостья постепенно приближалась к хозяину убогой квартиры, издавая утробные звуки и бесстыдно покачивая бедрами. Затем, подойдя вплотную и чуть отклонившись назад, она раззявила пасть с острыми, как шило, зубами и издала душераздирающий вопль.
-Отд-аа-ай!- взорвался эхом в ушах Егора басовитый приказ голой плясуньи.
Она протянула было руку, чтобы вырвать из похолодевших пальцев мужчины раскалившуюся, будто от пламени, цепочку, но он почему-то не был настроен на то, чтобы возвращать украшение.
-Кто ты?- повторил он, протягивая к даме другую руку, сжатую в кулак, с торчащими меж пальцев длинными, рыжими волосинами, найденными им ранее в пакете.
Вместо ответа девушка бросилась на Егора. Изрядно потрепав его из стороны в сторону, она с неимоверной силой толкнула его в грудь, отчего мужчина, пролетев через всю комнату, врезался в оконную раму, а затем, пробив ее собой, сверзился с десятого этажа на мокрый асфальт.

Утром его остывшее тело отыскал Василич,-старый дворник, вышедший по обыкновению на ежедневную прогулку с метлой, -и не замедлил сообщить участковому о происшедшем.
Позже он рассказывал потрясенным жильцам о том, как представители охраны правопорядка, устроившие в квартире покойного обыск, с ужасом осматривали ободранные стены комнат, с висящими на них пустыми рамами от разбитых на мелкие кусочки зеркал, а также перевернутую вверх тормашками мебель и нож, воткнутый в батарею.

-Пить надо меньше,- подытожил Василич.- Видали, что он в квартире натворил? Не иначе, как белая горячка в гости к нему наведывалась. Она –то и запаяла ему пасть принесенной ею соской.
Дальше он принялся рассказывать о какой-то гадкой штуковине во рту у мертвеца, с виду похожей на приспособление, с помощью которого люди затыкают сливные отверстия ванн, со свисающей с нее, наподобие шнурка, ржавой цепочкой из обыкновенного металла.
"Как стать Достоевским за десять дней без диет и напряжения силы воли".
Очень многообещающая завязка. Первое, что подкупает: интригующий характер главного героя. Очень убедительно представлена его проблема – порча и беспробудное пьянство. Важный момент – Егор пил по-черному и не пьянел. Всего лишь одна фраза, вроде незначительная деталь, а сразу задает психологический объем. Вы очень умело закрутили стержневую коллизию рассказа.
К положительным моментам также можно отнести стилистическую скрупулезность (выписанность деталей, метафор и.т.д.). При этом, плотность стиля отнюдь не воспринимается как стилевая избыточность (чаще всего пошлая). Такой избыточностью грешат начинающие (и не очень талантливые) писатели, как бы компенсируя убогость замысла ложным богатством языка (мол, смотрите, как я словеса плету, значит ПРОФЕССИОНАЛ). Напротив, в Вашем рассказе стиль довольно органичен. И даже косноязычие некоторых сравнительных оборотов воспринимается как самобытная стилистическая вязь. (Здесь на память приходит Платонов, который и вошел в историю литературы, в том числе благодаря своему гениальному косноязычию.)
Развитие стержневой коллизии также вполне убедительно. Я как читатель втягиваюсь в историю, мне интересно, что будет дальше. Сцена с затхлым сыром и цепочкой выписана настолько точно и самобытно, что читателю вполне передается тошнота героя. (Сыр, пропитанный духами – наиболее сочная деталь этой части рассказа.) Перед глазами возникают образы, я живу этой историей, мне становится интересно, а чем, собственно, дело кончится.
Однако затемнена роль магической цепочки. А ведь именно цепочка и оказывается для героя роковой. Вернее, атмосферность не страдает (вам вполне удалось передать ужас). НО слишком резкий ввод цепочки как рока и сумасшедшей бабы, на мой взгляд, диссонируют с выше обозначенной скрупулезностью стиля. Сюжет показался скомканным. Нет нарастания, крещендо… Таким образом, кульминация как бы существует сама по себе. В общем, сюжет требует развития, тем более, что характеры в этот раз у Вас действительно получились (и вроде штампов нет).
А в целом, впечатление от вашего рассказа у меня самое благоприятное. Вы очень хорошо чувствуете язык. Только не увлекайтесь выпиской деталей (руководствуйтесь чувством меры). А то получится тот самый избыток красок, который является признаком плохого писателя. Всегда следуйте за нервом текста. Ведь не Вы делаете текст, а текст делает Вас. Так вот, следуйте зову текста, который сам о себе сообщает.
"Как стать Достоевским за десять дней без диет и напряжения силы воли".
Бесплатный хостинг для хранения изображений

 Пришлите мне текст на рецензию и общими усилиями мы доведем его до совершенства.

1. Кто я такой?

Меня зовут Кузницин Олег Сергеевич. Я сценарист, писатель, литературный критик, преподаватель литературного и сценарного мастерства. Автор сетевого учебника «Сюжетика. Исторические технологии сюжета». Организатор творческого семинара «Как стать Достоевским за десять дней без диет и напряжения силы воли».

В 1997 году окончил филфак МПГУ. Работал учителем в школе. В 2001-02 – сценарист программ «Большой Куш» и «Большая стирка». Автор сценария документального фильма «Комиссары Шамбалы» (Первый канал). Принимал участие в разработке сценария сериала «Эшелон». (ВГТРК) В 2003 г. закончил высшие курсы сценаристов и режиссеров по специальности «Режиссура кино и телевидения». Автор романов "Федеральные любовники", "Мания ямы и другие страхи", а также фильма «Абсолютный слух» (Шорт-лист фестиваля «кинотеатр Док» по версии журнала «Афиша» № 5 (февраль) 2005 г.) С 2009 г. - преподаватель авторских курсов "Сюжетика", "Литературное мастерство", "Сценарное мастерство" в Академии коммуникаций WORDSHOP.

2.  Почему я вдруг решил, что смогу через рецензирование ваших произведений, способствовать повышению вашего литературного мастерства?

Все очень просто. Вот уже много лет я преподаю литературное мастерство начинающим писателям, сценаристам и журналистам.

Многие мои ученики добились весьма ощутимых результатов на литературном поприще: выпустили в свет свои книги и стали известными писателями.

Также среди моих учеников успешные журналисты, рекламщики и сценаристы.

В 2010-ом году мой авторский курс «Культурологическое введение в литературное творчество» был успешно апробирован в «Высшей школе экономики» при правительстве РФ.

К моему экспертному мнению по вопросам литературного творчества и мониторинга литературного спроса периодически обращаются книжные издательства, а также ведущие телеканалы.

Первый канал. Программа «Другие новости». Репортаж «Как стать успешным писателем». В числе экспертов – ваш покорный слуга Олег Кузницин.

3. В чем уникальность моих тренингов по литературному мастерству через рецензирование авторских текстов?

Мои занятия носят сугубо практический характер. Я отталкиваюсь от творческих работ учеников. Разбирая конкретную работу, мы все вместе приходим к ценным литературно-творческим обобщениям.

- Анализируем сюжет и композицию. Оцениваем, насколько история оригинальна и грамотно ли она выстроена. Разбираем мотивировки событий, насколько они небанальны и правдоподобны.

- Анализируем самобытность и психологический объем характеров.

- Анализируем стиль и язык.

- Оцениваем перспективу читательского интереса.

В рамках подобной аналитики автор получает ценные рекомендации, как доработать свое произведение, чтобы читатель с упоением погрузился в изобретенный авторский мир.

Такая работа с авторами и называется профессиональным рецензированием.
 


В каждом конкретном случае рецензия на текст есть мой мастер-класс по литературному мастерству. Подробный анализ авторского текста и рекомендации, как повысить степень его воздействия на читателя - есть единственно продуктивная методика литературного обучения.

Для сравнения: в основе многочисленных литературных курсов – старый лекционный принцип. Однако все мы знаем, как во время сессии мучаются студенты. Как они зазубривают ответы на экзаменационные вопросы и трясутся, не решаясь зайти в экзаменационную аудиторию. С какой же радостью на следующий день после экзамена студенты выбрасывают из головы весь этот информационный хлам.

И только после института, работая по специальности и погружаясь в профессиональный опыт, они приобретают необходимые навыки и умения.

Что же касается литературного образования, то здесь вообще нет каких бы то ни было четких обучающих механизмов.

Авторы тратят кучу времени и денег, чтобы научиться сочинять качественные истории, однако их пичкают привычными и малоэффективными литературоведческими штампами.

В результате – потрачено время, потрачены деньги, а творческий рост не происходит.

Однако эффективное обучение литературному мастерству – это и есть интенсификация творческого роста.

Конечно, нельзя выучиться на Достоевского или Толстого. (Великих русских классиков никто не учил литературному мастерству.)  Но можно через определенные методики раскрыть творческую индивидуальность, высвободить потенциал, направить на оптимальную творческую дорогу.

Вам не нужно тратить кучу времени и денег на малоэффективные занятия по литературному мастерству. Далеко ездить, сидеть на семинарах и скучать.

В каком бы регионе нашей страны вы ни находились, вы можете прислать свой текст и получить компетентную рецензию с профессиональными рекомендациями.

Особенно это будет полезно начинающим авторам. Ведь когда ты находишься в начале творческого пути, ты сам не можешь оценить, насколько твой текст оригинален и художественно состоятелен. И близким людям страшно прочитать только что написанный рассказик. Вдруг они произнесут фразу, которую боится услышать любой писатель: если можешь не писать - не пиши. Вот начинающий автор и думает, а стоит ли ему заниматься литературой? Есть ли у него соответствующие способности?

Я не развешиваю ярлыки, не оцениваю степень способностей и таланта, а занимаюсь конструктивным обучением. В любом тексте стараюсь увидеть зацепки, которые можно развить и тем самым сделать текст по-настоящему интересным.

4. Сколько стоит рецензия?

Cтоимость рецензии на текст до 12 000 знаков - 1500 рублей. Объем рецензии – не менее 40% от рецензируемого текста.  


Я осуществляю полный литературоведческий разбор вашего произведения.

Открою маленький секрет: когда работаю над тем или иным текстом своего ученика, всегда воображаю, как бы я рассказывал об этом тексте на филологическом факультете. Ведь не исключено, что когда-нибудь автор анализируемого произведения станет литературным классиком и его творчество будут изучать в литературных институтах.

Это значит, что минусы текста стараюсь увидеть через призму плюсов. Для меня плюсы вашего произведения намного важнее.

Пришлите мне текст на рецензию, и вместе мы решим, в каком направлении вам лучше всего развивать свой творческий потенциал.


 Заявку и текст присылайте на почту oleg-kuznicin@yandex.ru. Далее Вы оплачиваете 1500 рублей (за рецензию на текст до 12 000 знаков). Оплата через Яндекс деньги.

Номер счета Яндекс деньги  41001694789438

Если Вы желаете сохранить конфиденциальность, то ваш текст будет отрецензирован в приватном порядке в течение двух суток после поступления денег на счет.
  Если же Вы допускаете публичное комментирование своих текстов, то можете прислать его и в данное комьюнити. Ваш текст будет опубликован одновременно с рецензией.
 

Также вы можете задать любой интересующий вас вопрос, касающийся творческой работы. Я с удовольствием вас проконсультирую.


Примеры моих рецензий.

Рецензия на рассказ "Целительница" http://community.livejournal.com/text_masterstvo/32850.html

Рецензия на "Кладбищенский рассказ" http://community.livejournal.com/text_masterstvo/32719.html

Рецензия на рассказ "Женщина"http://community.livejournal.com/text_masterstvo/21383.html

Рецензия на рассказ "Трусики" http://community.livejournal.com/text_masterstvo/32483.html

Рецензия на рассказ "Влад - слуга дьявола" http://community.livejournal.com/text_masterstvo/22977.html

Дополнительные материалы обо мне.

Моя преподавательская страничка на сайте ГУ ВШЭ (Государственного Университета Высшая школа экономики) http://igiti.hse.ru/fakul/staff/kuznitsin

"О молодом кино России". Круглый стол на радио "Свобода" с участием Алексея Германа мл, вашего покорного слуги и др. http://www.svobodanews.ru/content/article/127052.html

Мои лекции в Академии коммуникаций WORDSHOP в 2009-м году. Лучшие работы курса "Сюжетика. Задание - история с моральным выводом. http://www.wacademy.ru/works/luchshie_raboti_kursa__sugetika_._avtor_kursa_oleg_kuznicin.__fakultet_kopiraytinga_

Мои лекции в Академии коммуникаций WORDSHOP в 2009-м году. Лучшие работы курса "Сюжетика". Задание - миф о происхождении вселенной. http://www.wacademy.ru/works/luchshie_raboti-2_kursa_sujetika

Напоминаю способ связи

oleg-kuznicin@yandex.ru
"Как стать Достоевским за десять дней без диет и напряжения силы воли".
Поскольку рецензии до сегодняшнего дня были актом моей доброй "бескорыстной" воли, то я не придерживался четкого регламента в рецензировании. Степень аналитической эффектности (и эффективности) рецензии завила от того, насколько текст меня эмоционально провоцировал. Как говорится, дареному коню в зубы не смотрят. Однако даже в случае бескорыстной культуртрегерской работы, я выполнял работу максимально честно и ответственно. И конечно же без всякого налета поверхностности и халтуры.

Зачем халтурить, если работа по рецензированию ваших произведений прежде всего меня эмоционально увлекала и уж если я выкладывался, то по максимуму.

Даже если текст посредственный, я всегда старался (и стараюсь) увидеть в нем скрытый потенциал. Исхожу из презумпции таланта.

Потребность в сочинительстве – это уже нетривиально, то есть выходит за рамки усредненного прожигания жизни. (В этом смысле негативного понятия графоман для меня не существует.)

Однако такой либеральный подход не исключает критики. Как раз напротив, увидеть что-то сокрытое в тексте (именно увидеть, а не придумать) при всей его очевидной банальности, значит по началу дать понять автору, что текст к сожалению безнадежно плох (и конечно максимально аргументировать такую оценку). Однако плохая оценка качества текста – это еще не однозначный приговор. После констатации и анализа (почему, мол, текст не получился) я всегда стараюсь вырулить автора на позитивную доработку. Найти зацепки, которые сам автор, возможно, не видит, но которые следует развить в качественно ином ключе. У меня начинает работать моя собственная фантазия, я предлагаю автору вероятные варианты развития истории (если речь идет о сюжете). При этом я не навязываю автору свои варианты, а не более чем даю примеры, как его же замысел можно повернуть в иное русло (которое мне кажется наиболее соответствующим сумме художественных задач).

И здесь уже все зависит от автора. Насколько он воспримет мою эмоционально-критическую реакцию на его текст. Вернее, насколько моя аналитика его спровоцирует.

Вот такую работу по рецензированию я и называю единственно эффективной литературной мастерской. Не лекции, задания… в одно ухо влетает, а в другое вылетает… А практика, практика, практика, совместный поиск решений. И опять практика с учетом проделанных рефлексий.

Фактически вы платите 800 рублей не за отписку – садись, три бала, а этому тексту, мол, каскаду не достает.

800 рублей – это стоимость моей индивидуальной работы как мастера с текстом и его автором. Сколько времени займет эта индивидуальная работа – до тех пор, пока результат этой работы не будет очевиден. Я именно хочу получить результат, то есть раскрыть творческий потенциал, спровоцировать, направить автора, способствовать творческому росту в каждом конкретном частном случае.

Именно так я работал со студентами Академии коммуникаций WORDSHOP, когда читал в Академии курс «Сюжетика». И сейчас некоторые из моих студентов занимают ведущие роли в рекламном бизнесе как профессиональные креаторы.

Таким образом, стоимость рецензии в 800 рублей включает работу в несколько этапов.

1. Рецензия на текст (не менее 40 процентов от объема рецензируемого текста). Такая рецензия – это мое осмысление суммы авторских художественных задач (вкупе с их эстетическим решением). Читаемость замысла (соответствие замысла и его воплощения), драматургическая стройность (структура текста - начало, развитие финал), степень нетривиальности характеров, стиль, потенциал читательского интереса. На основе проделанной аналитики – рекомендации автору, как обустроить текст (усилить его воздействие на читателя).

2. И далее. Если у автора возникнет желание исходя из моих рекомендаций, продолжить творческую работу над текстом, то я всегда рад прокомментировать новый вариант текста. Сколько бы вариантов автор не создавал, я его никогда не брошу, а постараюсь максимально ответственно использовать всю сумму своих профессиональных навыков, пока автор работает над замыслом.

Еще раз повторю, это и есть единственно эффективная литературная мастерская, когда отталкиваясь от конкретного творческого опыта (от частного случая текста) мы и приходим к ценным ремесленным обобщениям.
"Как стать Достоевским за десять дней без диет и напряжения силы воли".
Тренинг для продюсеров и сценаристов "Разрабатываем концепцию сериала «под ключ»: от замысла до сценария".

Изображение загружено на бесплатный хостинг imageup.ru 06 September 2010 в 14:06

Стоимость участия в тренинге – 3 часа – 1500 рублей.

Тренинг состоится в воскресенье, 19 сентября, с 18 до 21 часа по адресу: Москва, ул. Бакунинская, дом 71, стр. 1, здание бизнес-центра. Проезд м. Бауманская, далее по Бакунинской улице идти до 71-го дома.

Предварительно необходимо записаться. Заявки присылайте на почту:
oleg-kuznicin@yandex.ru.

Контактный телефон +7 909 921 05 26

Тренинг ведет Кузницин Олег Сергеевич. Практикующий сценарист, теоретик сюжета и сценарного мастерства. Автор сетевого учебника "Сюжетика. Исторические технологии сюжета".

Более подробную информацию о Кузницине О.С. вы можете посмотреть здесь http://igiti.hse.ru/fakul/staff/kuznitsin

Дорогие друзья!

Если вы занимаетесь сериальным производством или еще только хотите добиться успеха на медиа-рынке, приглашаем вас на тренинг по сюжетосложению «Разрабатываем концепцию сериала «под ключ»: от замысла до сценария».

В ходе тренинга будут освещены следующие вопросы:

1. История, которую можно растянуть. Особенности сериальной идеи.

2. Национальные и международные форматы сериала. Русский и западный сериал. Технологии сериальных хитов.

3. Структура сериального приключения. Драматургия серии: коллизии и перипетии.

4. Типология героев: протагонисты и антагонисты. Возможность идентификации: как сделать характер живым и близким?

5. Как оформить идею сериала для продюсерской компании? (Общий синопсис, концепция характеров, сценарий репрезентативной сцены).

6. Коллективная разработка идеи для сериала. Вы предлагаете идеи. Мы выбираем наиболее интересную и развиваем ее в полноценную историю.


Страница мероприятия «В контакте» http://vkontakte.ru/event19759146
"Как стать Достоевским за десять дней без диет и напряжения силы воли".

Чукча не читатель...

Штамп «компетентного творчества», в частности писательского, включает в себя представление о необходимости (для творческого роста) перманентного (одержимого) опыта чтения.

  Хороший писатель он хорош потому, что много читает.

  Ельфрида Елинек, лауреат Нобелевской премии по литературе, автор знаменитой «Пианистки», в частности говорит в одном из своих эссе: «Мне кажется, я читала всегда, с тех пор как научилась читать, и с тех пор любое другое занятие для меня пустая трата времени…»

  В этом классический образ писательской компетенции:  Мол, только опыт чтения есть единственный продуктивный опыт для развития писательского дара.

  Однако в нашем постмодернистском мире это классическое представление во многом устарело и не отражает реальную картину пути творческого человека к уникальному (и одновременно, общезначимому) самовыражению.

    Когда территорий впечатления стало очень много, чтение  в том числе и для писателя переместилось на периферию той самой провоцирующей эмоциональной встряски.

 Чтение больше не воспитывает и не формирует, как это было в классическую эпоху. Вернее, не является определяющим (необходимым) опытом (для всех вместе, и для писателя в частности).

  Есть «слушок» со всеми его информантами. Так и происходит окультуривание. Достаточно быть пассивно погруженным в информационное поле, чтобы получать порцию переживания истории, мира, культуры в целом.

 Попробуйте вспомнить, когда в ваш жизненный мир входит Достоевский? Не вспомните. Ощущение такое, что вы родились с этим знанием.

  Все эти ценные информанты впитываются нами и без непосредственного соприкосновения.

Я, например, могу сказать, что знаю Достоевского и что он на меня повлиял. Однако что я из Достоевского читал?

  «Преступление и наказание» - читал еще в юности и тогда не получил впечатления. «Братья Карамазовы» читал в это же время. Читал ранние повести Достоевского, «Подросток». Брал с собой «Идиота», как Раневская, чтоб не скучать в троллЭйбусе. (Когда-то давным-давно и мало что помню).

  Но вдруг мне стал близок именно этот стиль психологизма.  И здесь провокатором близости явились не тексты Достоевского, а его КУЛЬТУРНЫЙ ОБРАЗ.

  Мироощущение, нарочитость сомнений и рефлексий,  психопатичность обыденной жизни… весь это набор стилевых констант вошел в мою кровь и плоть вовсе не через впечатление от текста Достоевского, а через впечатление от интерпретаций (как они явлены  в том самом «культурном слушке»).

  И я могу сказать, что Достоевский меня породил как творческого человека (хотя от его текстов мало что в моей памяти осталось).

Однажды я попробовал перечитать. Это был, кажется «Подросток». Мало сказать, что чтение не пошло. Мне было противно. Текстура неорганичная, образы искусственные (а по большому счету, мертвые).

Я бросил книгу. Нет, Достоевский остается моим любимым писателем, несмотря на то, что при непосредственном соприкосновении с его текстами, у меня возникает рвотное чувство.

Вроде бы парадокс: любимый писатель, которого не могу читать .

Но стиль психологизма, который именно Достоевский породил (глубинное проникновение в казуистику внутреннего мира) отвечает моим духовным запросам. 

  Конечно, это не значит, что не надо читать. Чтение, пожалуй, это единственное пространство культурного напряжения. (Визуалка и все с ней связанное необходимость напряга снимает.) А если не напрягаться, то и самосовершенствование невозможно.

Я лишь говорю, что и без одержимого чтения можно добиться писательских результатов.  Суммы других (в том числе и суррогатных) впечатлений достаточно для литературизации переживаний.

Однако если культура чтения маргинализуется, для кого писать? Даже если я читаю с каждым годом все меньше и меньше, мне-то хочется, чтобы меня читали???!!!

Сей риторический вопрос и замыкает круг психологии писательского творчества.  

"Как стать Достоевским за десять дней без диет и напряжения силы воли".
Текст. http://community.livejournal.com/text_masterstvo/6364.html#cutid1

Рецензия.

По жанру Ваш текст относится к очерку или репортажу-фельетону. Очень распространенный жанр в журналистской литературе. (Очерком достигается эффект документальности, пущей достоверности.) В советской литературе жанр очерка был весьма популярен среди так называемых писателей-деревенщиков.

Разные были деревенщики по степени таланта. В свое время деревенская проза очень ценилась чиновниками соцреализма, как чуть ли не воплощенное достижение социалистической литературы.

Однако среди деревенщиков затесался и самобытный абсолютно не социалистический Шукшин. Его характеры настолько парадоксальны, настолько в Шукшинских мирах присутствует ЖИВАЯ эмоция, что Шукшин навсегда останется Великим писателем земли Русской. (Вне всяких классификаций.)

Но что было в основном, все эти тысячастраничные романы про сбор урожая, про победу социализма в деревне, про колхозных самородков и извергов-кулаков строились по однажды заданным лекалам этакого соц-лубочного и одновременно пафосного (парт-великоросского) преклонения перед хлебосольной тетей Машей и работягой Михалычем. Им, а также идейным борцам за деревенский социализм, противостояли непременно тетя Мотя сплетница (какая-нибудь Михална, Захарна, и прочая), какой-нибудь расхититель колхозной собственности Сан Саныч (этакий на лицо порядочный, подленький внутри), какая-нибудь его шестерка – политически неопределившийся пьяница-тунеядец и.т.д.

Боюсь, что Ваш текст восходит к этому архетипу соцреалистической прозаики. И даже сплетница у Вас есть и поименована она наподобие вместо имени - отчество – правда в Вашем рассказе прозвище стилистически окрашено - не Филимоновна, а Филимониха. Однако сути это не меняет.

Все эти Филимонихи, Захаровны, Глаши, тети Даши не несут в себе никаких характерологических особенностей. Все непременно кричат «Людк, а Людк», все непременно воюют с мужиками пьяницами, все непременно падки на чудеса в решете, типа исцеления лыжной мазью и лечения простуды мочой молодого поросенка.

Слишком узнаваемы штампы. Отсюда и эффект банальности.

Хотя в Вашем тексте есть любопытные задатки, которые можно развить. (И таким образом придать тексту остроту, которой сейчас, к сожалению, нет.)

Сразу обращает на себя внимание парадоксальный ход: бывшая партийная работница становится белой колдуньей. У Вас об этом сказано походя, а ведь это очень интересный поворот судьбы. Этот поворот можно сделать основой конфликта – как внутреннего (сомнение в себе, неудовлетворенность собой), так и внешнего: какие-нибудь антагонисты используют против героини ее темное прошлое. В раскрутке этого поворота возможны интереснейшие коллизии.

И еще: было бы любопытно, если бы какая-нибудь Филимониха подстрекала главную героиню на магическую «работу». Героиня должна непременно сомневаться, но в результате поддаться на ее увещевания. И когда что-то пошло не так, именно Филимониха должна обвинить ее в мошенничестве. Конечно, чтобы скрыть свою причастность, ведь Филимониха хотела на героине срубить энное количество деньжат. (А героиня, например, наивная и бескорыстная.) Тут тебе и драма, и юмор, и эмоции и кульминации.

В общем, думайте, я Вам подсказал возможные способы обострения рассказа.

Однако еще раз подчеркну, в нынешнем виде рассказ навряд ли увлечет читателя.
"Как стать Достоевским за десять дней без диет и напряжения силы воли".
Текст http://community.livejournal.com/text_masterstvo/8687.html#cutid1

Рецензия.

Очень оригинальная завязка – мужики в провинции, не нанимая могильщиков, сами копают могилу своему умершему товарищу. Такая завязка ко многому обязывает. В процессе чтения ожидаешь…

1. Либо притчу о жизни и смерти. То есть описанная ситуация и ее развитие в результате приведут автора к самобытным философским обобщениям.

2. Либо остросюжетную историю с экстримом. Там, где про смерть, всегда ожидаешь нечто экстраординарное. Страх смерти – порождающий человеческий страх, который и придает жизни трагический характер. См. постинг «О трагическом чувстве жизни» http://nasekomof.livejournal.com/117252.html

3. Либо ПРЕДЕЛЬНОГО психологического напряжения. В ситуации переживания смерти друга, герои себя искренне проявляют (сразу ясно, кто кем является). Ситуация как бы провоцирует так называемый разговор начистоту.

4. Черную комическую историю. На пути организации похорон возникают различного рода нелепые препятствия. Это тем более вероятно, так как завязка экстраординарна – друзья вынуждены сами копать могилу.

Но в любом случае завязка обещает предельный эмоциональный настрой (драматический - героям открывается нелицеприятная жизненная правда или смеховой - что-то наподобие смеха на костях, адского мистериального хохота). Также кладбищенская тема, если ее развивать в романтическом ключе, порождает атмосферу таинственности. (Здесь я перечисляю традиционные схемы, в которых как правило реализуется привычный набор "смертельных" тем. Автору конечно не обязательно к этим схемам прибегать.)

Однако что мы имеем здесь. Ожидания обманываются (в плохом смысле слова). Экстраординарная завязка выливается в ординарный производственный рассказ, как друзья, попивая водку, копают могилу и болтают о чем-то несущественном.
Сама по себе эта ординарность может быть очень остроумно представлена, дабы создать ощущение, что смерть – это такое же рядовое событие, как и поломка кухонного крана.
Однако в представленном рассказе именно вот этого остроумия и нет. Очень затянуто. Разговор друзей банален. Нет напряжения. И завязка проваливается.
Еще раз подчеркну (я уже об этом говорил в рецензиях к другим текстам), когда Вы собираетесь нечто излить на бумагу, Вы должны представлять, кому сие будет интересно. О производственной ситуации самой по себе наверное рассказывать не стоит. Должен быть какой-то перевертыш, парадокс, должна быть нетипичность, задающая интерес к истории.
У Вас эта нетипичность формальна, то есть самобытным образом не развивается. Поэтому я и квалифицирую рассказ как тривиальный. Но историю можно обострить (потенция обострения в тексте есть). См. вышеуказанные четыре пункта.
"Как стать Достоевским за десять дней без диет и напряжения силы воли".

"Трусики". Рецензия.

Текст http://community.livejournal.com/text_masterstvo/7177.html

Рецензия.

Замечательный, превосходный рассказ. Прежде всего, отмечу стилевую органику и легкость слога. Причем эта легкость работает на характер лирического героя, который однажды утром обнаружил на балконе женские трусики. Драматургия рассказа также выстроена безупречно. Есть завязка – чьи-то женские трусики (явно не его супружницы) вдруг каким-то случаем попадают на балкон. На лицо житейская, но вполне острая проблема: если жена увидит, выяснений не оберешься.

Развитие истории строится в направлении решения проблемы. Действует альтернативный фактор (один из ключевых драматургических приемов, который и создает сюжетное напряжение): читателя захватывает история, так как есть два варианта развития ситуации, либо проблема не решится и жена узнает, либо герой каким-то образом избавится от формально компрометирующего обстоятельства.

Чужие женские трусики дома потому так и эффективны как драматургический ход, потому что ассоциируются с массой конфузов, форс мажоров, экстремальных ситуаций.

Так и строится история: форс мажор; герой, пытаясь наскоро решить проблему (а наскоро, потому что данный факт провоцирует нервозность), продумывает возможные варианты ее решения. Один нелепей другого. Тут же возникает и обостренное (правда не потому и не так) восприятие соседских девушек (герой смотрит на них с нарочитым подозрением).

Однако ни один из вариантов решения проблемы, которые герой перебирает, его не устраивает. Нелепость возможных решений (которая мотивирована все той же нервозностью) и создает комический эффект.

Очень остроумные нелепости. Вплоть до совсем абсурдных: завернуть в трусики кирпич, чтобы их не сдуло ветром, и бросить на чужой балкон. Или повесить объявление, мол, кто потерял, обращайтесь.

Однако все это для героя не вариант. Он загнан в угол. Напряжение нагнетается.

Именно в состоянии такого напряга, будучи спровоцирован вроде бы пошловатым скабрезным случаем, герой и задумывается о жизни. Случайные женские трусики олицетворяют живую чувственность, в противоположность сухой рутине, привычке, инерции, механицизму. Герой под воздействием символа ЖИВОГО (каким являются трусики) как бы прозревает. Здесь и мысли о толстухе жене, о семейной привычке, о роботообразном долге, в общем, обо всем, что касается традиционных образов благопристойного.

Кульминация истории. В процессе суетливого поиска возможных решений, герой встречает дворничиху. И вместо того, чтобы ей сказать что-то дежурное (как герой это обычно делает),он вдруг осекается и предлагает «перепихнуться». Наступает коммуникативная катастрофа, наподобие немой сцены из «Ревизора».

И сразу следует разрешение. Дворничиха невозмутимо реагирует в свойственном ей бытовом ключе, мол, а не заболел ли ты, мил человек.

Герой в лихорадочной (сумбурной) жажде живого начинает излагать дворничихе свои мысли. Но та его не понимает.

Усиливается трагикомический эффект: в приступе обострения чувства одиночества, герой готов случайному человеку поведать о сокровенном. Вспоминается фраза Мармеладова: это же надо, чтобы всякому человеку хоть куда-нибудь можно было пойти. Трагикомизм и придает истории смысловой объем.

Резюме: Рассказ настолько безупречен относительно реализации замысла, относительно драматургии, относительно слога, что никаких критических замечаний даже при всем желании, высказать не могу. История так и просится на экран. Может получиться что-то Чаплиновское вперемешку с Феллини. Герой конечно этакий маленький человек и характер вышел абсолютно ЖИВЫМ. Очень интересно и легко читается. Безусловная творческая удача.
"Как стать Достоевским за десять дней без диет и напряжения силы воли".
Теперь я есть и "в контакте" http://vkontakte.ru/id87788242 Добавляйтесь!!!
"Как стать Достоевским за десять дней без диет и напряжения силы воли".